Прочитала недавно «У войны не женское лицо» Светланы Алексиевич – до этого читала много военной прозы, но ничего НАСТОЛЬКО остро по сердцу не проходило. Приведу просто отрывки, без указания автора каждого из них. А тут несколько фото по теме http://president.org.ua/news/news-225380
«Можно ли было победить человека, который в аду, в необъятном ужасе сохранял, берег в себе человеческое, находил силы и чувства запоминать, как страдали птицы, животные, деревья, травы – все живое?»
«Была у меня подруга… Она там погибла. Это было самое страшное – хоронить людей, когда война кончилась. И этим людям по семнадцать, двадцать лет... Там я совсем забыла, что такое шутить и улыбаться. Прошло время, появились у нас отдельные квартиры, хорошая мебель. Сейчас я живу одна в двухкомнатной квартире, но не было ночи, чтобы мне не снилась война, чтобы я спала спокойно…. Я ненавижу само слово «война». Она забрала у меня радость жизни, хотя я и осталась живая. Внуки у меня спрашивают: «Бабушка, почему ты мало улыбаешься?» Я знаю: им со мной невесело, но ничего поделать с собой не могу.»
«Я иду по одной стороне улицы, а два молодых фашиста по другой. А впереди у нас низенький домик, и в окне ребеночек сидит, лет трех. И вот один фашист вынимает из кобуры пистолет и стреляет в этого ребеночка… На моих глазах убили беременную женщину. Ее ребеночек даже на свет не появился, ни одной минуты не прожил, ни одной секундочки.»
«… Хоронить партизан приходилось часто. То на засаду наткнется группа, то в бою погибнут… Я вам расскажу про одни похороны… Среди погибших был местный парень, и на похороны пришла его мать. Стала оплакивать: «А мой жа сыночак! А мы ж табе хатачку будавалi!.. А ты ж казаў, што нам маладую прывядзеш! А ты ж вянчаешся з зямелькай...»
Строй стоит, все молчат, ее не трогают. Потом она подняла голову и увидела, что убит не только ее сын, а много молодых лежит, и она по тем, чужим, сыновьям стала плакать: “А мае ж вы сыночкі родныя! А вашы ж мамачкі не бачаць вас, яны ж не ведаюць, што вас у зямельку кладуць! Дык паплачу я па вас па ўсіх...”
И как она только сказала : «па вас па ўсіх» все мужчины в голос начали плакать. Никто сдержаться не мог… Строй рыдает… И тогда командир крикнул: «Салют!». И салют все заглушил. »
"Разнервничалась, в крови вся. Кто-то из старых солдат подошел, Обнял, слышу - говорит: "Кончится война, и если она останется жива, с нее человека все равно уже не будет, ей теперь все". Мол, что я в таком ужасе, пережить его, да еще в таком молодом возрасте. Меня трясло, как в припадке, отвели под руки в землянку".
И образ матери – через всю книгу. Матери, которая жертовала не только сыновьями, но и дочерьми. Эпиграф – У войны не женское лицо. Но ничто на этой войне не запомнилось больше, резче, страшнее и прекраснее, чем лица наших матерей – Алесь Адамович.
Читать тяжело. Очень тяжело – но надо. Историю нельзя забывать! Только непонятно, как это? Как это все происходит и вообще может быть? Психически здоровым женщинам дети дороже всего на свете. Что бы ни делалось – все для них, это в подсознании есть, заложено от природы. Зачинаешь, носишь, ждешь. Роды. Больно. Терпишь. Появился – маааленький такой, еще непривычный немножко, но уже мой, уже вся жизнь в нем. Первый – ого-го! Ну, или не первый – все равно, какая разница, ребенок же, малыш, кровиночка, будущее, всех одинаково люблю. Растет, ночей не спишь, кормишь, качаешь, заболеет – выхаживаешь-трясёшься: не дай Бог что! Учишь хорошему – кто же хочет подонка воспитать. Добрый, умный, человечный? Мой: воспитала!! Бестолковый? Мой: помогу, научу, направлю. И одним выстрелом его. Умелым таким, натренированным. Мамочка его родила, растила, плакала-тряслась над ним, а вы из ружья. Понимаете? Нет? Не ликвидировать один автомат, не уложить 70 килограммов мяса. Кусочком свинца жизнь забрать. Или штыком. Не одну жизнь – еще жизни близких. Как можно жить, зная это? А как ОНИ жили? А он и воевать-то, может, не хотел – надо, сказали – и надо. А потом не стало и того, кто убил – и этот был такой же. И тысячи, десятки тысяч, миллионы. Миллион в таком случае – это не цифра такая, это километры, сплошь устланные мертвыми телами – так, для примера. И похоронки в каждый дом. Это не один миллион: добавьте родителей, сестер, невест, жен, детей, друзей – сколько получится? А им как жить после потери такой? А если и не по одной и не по две потери в семье? И почему только в семье – а за соседского мальчишку не болит? А кто виноват в этом? Кто называет ТАКОЕ словом «война» ? За что ?
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
cynical
cold
exanimate
crazy
calm